vorewig

«Мудрствующим и говорящим, что Свет, воссиявший от Господа при Его божественном преображении, есть то мечтание, тварь и призрак, то сама божественная сущность, - анафема, анафема, анафема».

Мещеряков перевернул страницу репринтного издания, но читать не хотелось. Тройственное проклятье оторвало внимание от дебрей дореволюционного текста. Написанная философом-священником серебряного века монография об имяславии была прочтена почти наполовину, но смысл явления да и позиция самого автора оставались в дымке туманных догадок.

Здесь приятель Флоровского и Соловьева сделал отступление о Фаворском свете, усыпав его ссылками на собор 1351 года, припомнил Паламу, добавил вирши Симеона Нового Богослова и предсказуемо вывел всё на русское духовное возрождение XV века, творившееся-де через исихастов.

Эта эпоха нарисовалась Мещерякову черно-белыми кадрами из "Андрея Рублева" с сожженными церквами и нагими язычниками. «Оный божественнейший Свет, - продолжалась выдержка, - не есть ни тварь, ни сущность Бога, но - нетварная, естественная благодать, воссияние и энергия, нераздельно и вечно происходящая от самой божественной сущности…».

Выглянуло ноябрьское солнце, мертвецким светом предвещавшее ледяные антициклоны. Древний языческий бог обходился без казуистики. Ветер, не согревшийся после мокрого снега, защипал его пальцы до окоченения. Таково-то читать по поздней осени на ходу.
( Read more... )