vorewig

Клубы пыли вздымались вслед за мчавшим белым жеребцом. Посланник гнал, что было сил: он прибыл в Фессалонику по особому поручению василевса Иоанна. От Белой Башни, всадник свернул налево и стал круто подниматься по витиеватой дороге. Улица была пустынна, вдруг впереди оказался седовласый старец. Молча поднял он длань правую – конь остановился. «Радуйся, всадник». – «Радуйся, старче».

   «Выслушай меня, о всадник, ведаю с чем, прислал тебя василевс ко мне. Дурные у меня вести к нему. Солнце село на западе, и закат начался. Остановить его теперь нельзя. Сыны погибели пошли в последнее наступление; продлится он до конца. Империя ромеев умирает: сын твоего сына, о всадник, увидит падение Града Константинова. Но это еще не конец… Впрочем, Кантакузин, великий доместик, должен быть смещен… У меня всё».

  Старец запахнул плащ, замер на секунду и добавил: «И еще, про сон твой, будто ты легионер-иллириец. Ведай же: времени воистину нет, это лишь кажется в силу немощи разума; бытие сотворенное разворачивается последовательно. Радуйся, всадник». Чуть заметно кивнул он и пошел прочь.

Завтра 4 часть, вот небольшой отрывок:
"История повторялась: кем он был теперь? Богом богов?"

  Странное ощущение легкости всего. Воздушно-призрачно и чудно. Фасций открыл глаза и не смог понять, где он. Что это – сон? Почему же всё столь отчетливо, и сознание его ясно. Фасций видел мир. Но не так как его видел всю жизнь прежде. Он видел его целиком, будто бы стоял снаружи. Нельзя точно сказать о том, где он был; вернее бы ответить: нигде. Видя весь мир, он тотчас же лицезрел, вернее знал, каждую подробность от ангельских материй до жизни своей матери. Всезнание не отягощало Кекилия; напротив, это его занимало. Ради интереса одной из ангельских материй он приказал перестать быть. И она исчезла, исчезла совсем и навсегда. Фасций осознал всемогущество.

  По его прихоти миллионы людей на востоке снялись с мест и двинулись на Империю. Кекилий видел смерть Ромула Августа, буквально стоял рядом. Это он выдумал, к слову сказать, иконоборчество и ислам. Его умиляло, как обращали взоры к нему и просили о чем-то потешном. Сам он вершил лишь великое: после установления сегуната Минамото, его взоры пали на монгольские степи, а затем..

   Времени, впрочем, для него не существовало, он был во всех временах и ни в каком сразу. Часто же возвращался Фасций к Григорию, тому, что жил в Фессалонике. 

Завтра третья часть, вот небольшой отрывок:
Дурные у меня вести к нему. Солнце село на западе, и закат начался. Остановить его теперь нельзя

Начинаю публикацию новой психоделической вещи, тоже в 5 частях. Неожиданный коней гарантирован.

«Царствие Божие внутри вас есть».

Евангелие

Римский сон

(1)

  «Манипула, разойдись – утомленно сказал центурион в грязно-красном одеянии. – Можете отдыхать, часа два». Фасций Кекилий, поторопился к колодцу, предваряя прочих. Напившись холодной воды, прилег он незаметно вздремнуть позади каменного, построенного, видимо, еще во времена Республики колодца. Спать довелось в тени чахлых, почти что безлистых деревец, кои, увы, не спасали от палящего солнца.

  Фасций не любил Южную Галлию: сухо, дико, душно да еще эти докучливые мухи; все не как дома, в Иллирии. Слава Юпитеру, когорту не отправят туда, там все покойно. Как далеко, все же: сотни, тысячи миль. Горы, моря… Какая огромная она … империя и муха. Муха? Вяло отмахнувшись от мухи и пробубнив ей что-то нелицеприятное, Фасций намертво уснул.

 
Завтра ожидайте вторую часть, вот небольшой отрывок:
"Это он выдумал, к слову сказать, иконоборчество и ислам. Его умиляло, как обращали взоры к нему и просили о чем-то потешном. Сам он вершил лишь великое: после установления сегуната Минамото, его взоры пали на монгольские степи..."е.