vorewig

Ельцин взял бразды правления ... и пообещал начать эру демократии и экономической свободы. Я прибыл в Москву неделей позже — так началась моя трехлетняя работа спецкора в России.

У меня осталось два нестираемых воспоминания с того времени. Первое: легионы выпускников "Лиги плюща" и другие получившие образование на Западе "эксперты", заполнившие коридоры Кремля и Дома правительства, с уймой советов, оказавшихся в конечном счете бесполезными, - от проводения свободных выборов до применения "шоковой терапии"... Второе: длинные ряды обнищавших пожилых женщин, стоявших на московском морозе и продававших все, что они могли найти у себя дома, — от серебряных подсвечников до просто пары носок.

Эди Игнатус, журнал "Тайм"

Хреновые эссе пустопорожнего толка принято начинать фразами вроде "писатель сказал — красота спасёт мир". Даже фамилию не указывают от невежества или от лени. Прошу считать это эпиграфом.

Во время оно: стайка восьмиклассников один за одним покидают урок немецкого во главе с самодурой. Красные сиденья кресел отлетают вверх, а скрип их красиво фонит ее визгам о нас, "свиньях". Если бы эстетику можно было бы превращать в пилюльки - то вот этот сладкий воздух дерзновенной свободы стоило бы продавать в каждой аптеке.

В политике две чувственные красоты: бунта и преданности идее. Они не стыкуются с демократией и авторитаризмом: оба режима могут нести в себе поэтику - у народоправства в последние века это выходит оргазмически кратко, у тоталитарной красы опиатноподобно более долгое действие.

Речь всё о пресловутых Человеке и Государстве. Разница лишь в том, как подсветить фонарем мыслительной светотени.

Когда власть - кафкианский замок, неважно, что это - брежневский застой или англосаксонская бипартийность, любить ее, восторгатьсь ею сродни труположеству. Прекрасное в политике уходит в сопротивление. Взять хотя бы советские книги - "Незнайка на Луне", "Чиполлино", "Волшебник изумрудного города", "Три толстяка" - и вспомнить, сколько радости от поражения гадких тиранов. Видишь искренний бунт, и пробирает дрожь. Странное чувство магического. Наша политика не дает мне примеров, но натянуто можно сравнить с победой в футболе над Голландией. Ошибки тут нет - западные выборы загнали эту некогда бушевавшую у стен Бастилии стихии в скромные шоры и кандалы по всем конечностям, и выборы Обамы ли едва ли трогают их электорат больше, чем нас наш футбол.

Наши, впрочем, не трогают никак. Но это ль самоцель?

Я назвал две красоты: бунт и преданность идее. Либеральная демократия дает первое на краткие сроки, а теперь и под присмотром доктора в разбавленном виде. Идейный, прости господи, "фашизм" дает оба на время, достойное хотя бы одного поколения паломников в страну Востока (Heil Hesse!)

Скучная западная политология не видит идейного измерения и не различает авторитаризмы. А между ними бывают различия как между людоедами и Робин Гудом. Почему колумбийская эстетика никого не манит, а нацистская и советская стабильно воспроизводятся массовой культурой. Дело не в масштабе, а в красоте.

Если в чисто бунтарском сценарии Прекрасный герой борется с Левиафаном, и дальше, как в китайской легенде, победив дракона, сам им становится, то во втором прекрасна Идея - ей трубят архангелы, поэты слагают оды ей, а улыбки смелости питают ее бытие. Прекрасный человек пропитывает себя Идеей, и она побеждает.

И эта красота вянет, как всякие сломанные цветы, но без нее жить нельзя. Ищите Идею - красота спасет мир.