January 23rd, 2010

з.д.м.

Дмитрий Медведев проснулся в субботу рано, в 8:40. Жена и дети еще спали. Со сделанным наспех кофе он уселся на кухне. Открыл томик Симеона Нового Богослова, прочел несколько переводных виршей и закрыл. В заоконье было тихо. Президент принялся беззвучно-монотонно бубнить иисусову молитву, разглядывая при этом паркетовы узоры. В окно постучались. „Наконец-то”. Чуть припорошенный снегом в дом влез святый Георгий, гроза йеменских террористов. „Поможешь?” - спросил президент России. „Неа”, - ответил ангел. „Ну, хоть кофейку попей”. „Это всегда пожалуйста. Булки французские есть?” „Кончились”, - виновато сказал Медведев. „Жаль”, - отвечал ему святый Георгий. И повторил: „Жаль.”

с.с.н.ч.

- Александр Всеволодович. Ну, Александр Всеволодович. Ну, возьмите, а? Это же Сами-Знаете-Кого.

В Вермонт весна в этом году пришла рано. В саду, уже начавшему укутываться зелеными газовыми шалями, стояли двое: писатель Саша Соколов и первый заместитель руководителя администрации президента России Владислав Сурков. Пели малиновки где-то в чащобе. Палило мартовское североамериканское солнышко.

"Александр Всеволодович, вы ведь были за "Школу"-то посвящены самим Владимиром Владимировичем в орден Сирина".

"Был", - гордо отозвался русский Сэлинджер, как окрестили его забияки пера. "Но Сами-Знаете-Кому делать там нечего. Эта секретная организация, сопредседателями которой являются Даниил Хармс, мёртвый поэт, и святый Георгий, гроза йеменских террористов, единственная стражница великорусской духовности. Набоков бы, Владимир Владимирович, как вы говорите, в гробу перевернулся, кабы узнал. Подите, сударь, теперь вон."

По переплетенным тропинкам сада первый заместитель руководителя администрации президента России прошел до ворот, вышел, выпил зелья и обратился в Сергия Радонежского. Старец пошел обратно к вилле.