?

Log in

No account? Create an account
Тридцатое мая. - vorewig — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
Epic Hero

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Тридцатое мая. [May. 30th, 2011|02:55 am]
Epic Hero
Это была очень больная (не бальная, нет) вечеринка — чахлая и шизофреничная. Вдоль по веранде — прямо мимо крыжовника и клубники, налево по забору до наспех сколоченного туалета — стояло жужжание. Парочки, она в газовом платьице, он в джинсах за десять долларов, танцевали округ газовых горелок, мужчины и большей степенью полуусые девственники строили слова друг на друге по правде, как она рождалась в коре головного мозга. Соседка-алкоголичка все так же приносила парное молоко, испив которое хотелось бесконечно спать, а затем вскочив бежать диагоналию по испепеленным июльским солнцем степям ровно семь километров до перелеска, где бетонистые курганы и что-то вечное спряталось между эстакадой поездов и лодочной протокой по старице.

Но то — другая история. На веранде миллионов людей, уснувших однажды после взрывов американских домов, на окраине корявого, дутого и до смешного усталого континента перестали плясать, свернули музыку, отпустили молочницу. Сели в недооплаченный автомобиль форд черного цвета (как и положено) по грунту и гравию, по песку и ухабине, мимо захода на семикилометровый путь в стрекозный мир земляники и осоки, рванули на Гать. Ей четыреста лет и успеем к обеду. После десятого года на этой веранде — а я, черт возьми, говорю о русском жж — не осталось и души.

Говорят, в отдельных домах-домишках строят по своим рязаням такие верандочки, да это все не то уже. И, слышал я, в коттеджных селах вместо клубов, ристалищ вместо тоже уходят туда, чтобы заработать за раз тысячу долларов. Дорого и безвкусно. Я бросаю (в своих мечтах) газонокосилку ее отцу под ноги, бегу без остановки запыхиваясь, за мною, кажется, несутся псы, а впереди Рублево-Успенское шоссе. Я заперт, что делать? не знаю. Боже, боже! Ныряю в шоссе, промеж гущи, как искорка несусь кубарем дальше по гальке прочь. Только вперед, только туда, вверх прыжок и налево. Сюда, в электричку с ее изрезанными гвоздем дугами скамей. И навсегда к черту из этих девятнадцати лет.

Их никогда не было.

Я приехал вновь на веранду. Сейчас душной ночью, когда я уже сплю, а тот черный как положено форд потерян в потемках Яковоапостольского переулка, куда я ходил за деньгами и неприятными телефонными звонками. Уснул он в моей синей губе. Поскользнулся в мокром снеге и тошноте истомы. Много куда делся, распластавшись в итоге печатным станком кнопки обновления и двенадцатью минутами в зеленой гусенице.

Снова здесь. Тихо. Крыжовник порос, туалет тот же. Половицы скрипят тихо-тихо. Выключатель работает плохо. Стою и уже пятнадцать минут говорю в запылившуюся кухню. И хорошо, что никто не слышит. Больше никто.
Link