?

Log in

No account? Create an account
thusly - vorewig — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
Epic Hero

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

thusly [Oct. 19th, 2011|11:41 am]
Epic Hero
Творчество по заданным правилам есть насилие. Грамматика — фашизм для писателя, а натурализм в живописи — узаконивание немощи 99% тех самых вопиющих теперь, прежде и всегда. Чистый лист бумаги и карандаш. Мне говорят, вернее я говорю себе сам: можешь рисовать, что хочешь. Никаких ограничений, ничего.

И выходят только детские каракули, очень много жирных линий. Карл Густав, я вам перезвоню.

Скомканные бумаги рукописи улетают в мусорную корзину в нижнем правом углу. В кармане пальто-макинтош пачка полуторадолларовых сигарет, на улице дождь. Плавные линии красного корейского автомобиля красивы, переднее колесо чуть вывернуто. Все это можно зарисовать, повторить, передать, размножить. Но зачем?

Главное: выдохнуть и послушать биение сердца. Все эти слова, все желания пуститься в элевсинские мистерии текста — лишь сор. Гнать метлой из головы, гнать прочь. Розовый жираф опускается медленно на крышу машины, оставляя на ней вмятины под копыта, прыгает пружиня и пролетая мимо меня вверх, за крышу, шепчет: "А теперь смотри". Над городом режут плесень неба самолеты, мечут бомбы. Органист начинает мессу, танки с востока прорезают П-образный дом. Грохот и замедленная величественная фуга. Становится холодно, по-царски солнечно. Момент отражает прогрессирующую шизоидность пианиста, опята серпуховского буерака медленно умирают, и это очень чувствуется. Птицы начинают ходить, сбиваются в стаи. Отказывает гравитация, и гусеницы метропоездов с визгами рвут поверхность, куда подальше улетая. Лечу и я через увешенное клюквой пространство. Ягоды огромны, они взрываются, и миллионы людей смеются, но их не слышно, улыбки застыли в гримасах. И времени больше нет.

Только белая комната, пустая. Посредине белая кровать. На ней я и она. Засыпаем. "А ты знаешь, — говорю я. — Слово thusly? Смешная вышла с ним история. В Англии XIX века в снобских журналах, смеясь над чернью, ее желанием говорить как бы высокопарно, соорудили хохмы ради такое псевдонапыщенное и по существу дела неграмотное слово. А теперь оно прижилось и среди аристократов. Смешно же".

"Боже мой", — думает она, засыпая в холодном ужасе от того, что из белой комнаты нет выхода кроме смерти. Да и смерти нет.
Link