Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

илья -5 лет

снег идёт.

Я так много пишу о крысиной возне политики, а ведь, если подумать, что с нее? Оно, конечно, важно в смысле личного благосостояния и будущих деток, но, когда всё бубнишь про А, ссылаясь на Б и обратно, ткется не то что бы кривда, но якобы реальность.

"Якобы реальностью" являются вся сфера новостей, в которой я работаю с восьмого года. Тот заявил, они сделали, взорвалось, началось, упало, приговорили, разоблачен, унижена и т.д. И всё это обильно комментируется армадой экспертов и легионом блогеров. Самозамкнутая система информации висит в воздухе и рисует мир уродливыми штрихами.

К чему мне мир, где снег — или причина транспортного коллапса, или недостающий олимпиаде элемент. У меня вот за окошком молочные тучи пучатся снегом, подходишь, смотришь, а они — летят, вихрясь. А там, где-то за спиной, звенят телефоны, пишутся электронные письма, читаются новости, делаются заявления, люди едут, торопятся и будто бы работают.

А главная работа — побыть с собой. Посмотреть на снег, погулять, подумать и, что-то насвистывая, подмигнуть, не знаю кому. Пустоте улыбнуться. К чему ее бояться?

Плеер в уши, нямку в живот, олимпиаду в глаза, срач в жж для тешенья эго; пьянки, болтовня, путешествия — вечный бег от себя. Вот остановиться у окна и не возвращаться к звенящему телефону, а познакомиться бы с собой без всех этих шумоотвлекающих эффектов.

Вот перед тобой ты. Невзрачный какой-то тип, смерти боится, молчит, смотрит прямо в глаза. И ты ... идёшь обратно к телефону, говоришь "Алло!", читаешь на мониторе про приговор Евсюкову, торрентс.ру, "Мистраль", реформу МВД, Плющенко, Крым, Газпром, Лукашенко, Гугл, а снег-то идёт.

неопределенность как критерий

«Неприятие неопределенности – признак авторитарного человека», - писал один из «франкфуртцев» Теодор Адорно, и был, конечно, прав. Вот безотносительно всякой прочей макроэкономики я искренне завидую украинцам сегодня — они не знают, кто победит, и потому счастливы. На моей памяти нечто отдаленно похожее было лишь в конце девяностых в моем родном Тамбове, когда равные шансы на губернаторский пост были у коммуниста и условно демократа. Правда «демократа» звали Олег Бетин, и со временем он вступил в «Единую Россию» и прославился высказыванием: «Толерантность?! К чёрту! Гомиков надо рвать. И по ветру бросать их куски!».

Мне кажется, если человеку не хочется, чтобы на выборах была неопределенность, то это диагноз — вроде мазохизма. Так и живем. Нынешняя русская политика это футбол, в котором всё известно наперед на двадцать лет. Известно, кто будет судить, кто забьет и на какой минуте. Всем понятно, почему на поле эти, а те (те) так и не встанут со скамейки. Комментаторам остается угадывать сигналы и микровыражения на лицах. Одна только проблема — зрителям такое развлечение нахуй не упало.
паровоз

удивительное время

«Это было удивительное время», — скажем мы своим внукам, если переживем мировые войны (две с половиной), конец нефти и смерть Путина.

С кем не поговоришь, вроде умный человек. Встану рано поутру, посмотрюсь в зеркало, поговорю; ну, всяко умный человек. Говоришь: «Так жить нельзя». Двойник вторит: «Нельзя». А ведь умный человек, с виду.

«Плохая партия. Плохой Путин. Плохие коммунисты». И всё alter ego кивает, сука.

Мокрицами идут люди по сонным столицам. Пришло потепление, снеговые ручьи слились в комовую грязь по-около дорог. Я иду, да много ли кто идёт.

«Мы должны делать», — робко говорю. За страх грызёт печенка; кишками пучится совесть.

«Никто не делает ничего, видишь?», — уверенно отвечаю. Ржа детской площадки смотрит на меня и ничего не говорит, ей вторят скучившиеся с голубями утки, скользкие ступеньки, палевые светильники на бетонных шестах, скрученные в бессмыслицу провода наушников и, конечно, лица-мокрицы.

«Скажи хоть меткую фразочку, наконец», — бормочет едко тщеславие.

«Дорогое, тщеславие. — скажу я — иди в жопу. Сколько можно говорить, когда плохая партия, плохой Путин, плохие коммунисты. Так жить нельзя. Никто не делает ничего, видишь? Мы должны делать. Это удивительное время».
  • Current Music
    ЛТ — Ружовые Акуляры

в.м.п.п.к.

- Владимир Владимирович, а передайте-ка мне вот этого дивного сахарку.
- С превеликим удовольствием, Даниил Батькович. Паче, что говорится, чаяния.

Мужчины, Набоков и Хармс, перглянулись и, чашкосотрясая, рассмеялись. Немного чая пролилось на скатерть, белесую на стародубовом столике.

„А булок нет?” - спросил вдруг Хармс. „Вроде нет.” „Жаль”. „Вот и я сказал: жаль. А все отчего?” „Отчего?” „Да просто так. Это-то и самое страшное”.

Помолчав немного, они подошли к окну набоковского особняка. На Большой морской было неуютно, сыро. Только сновали призраки.

Часы тем временем пробили час пополудни. В залу вошла Валентина Матвиенко в фартуке и с подносом. „Господа изволят коньячку?”

с.с.н.ч.

- Александр Всеволодович. Ну, Александр Всеволодович. Ну, возьмите, а? Это же Сами-Знаете-Кого.

В Вермонт весна в этом году пришла рано. В саду, уже начавшему укутываться зелеными газовыми шалями, стояли двое: писатель Саша Соколов и первый заместитель руководителя администрации президента России Владислав Сурков. Пели малиновки где-то в чащобе. Палило мартовское североамериканское солнышко.

"Александр Всеволодович, вы ведь были за "Школу"-то посвящены самим Владимиром Владимировичем в орден Сирина".

"Был", - гордо отозвался русский Сэлинджер, как окрестили его забияки пера. "Но Сами-Знаете-Кому делать там нечего. Эта секретная организация, сопредседателями которой являются Даниил Хармс, мёртвый поэт, и святый Георгий, гроза йеменских террористов, единственная стражница великорусской духовности. Набоков бы, Владимир Владимирович, как вы говорите, в гробу перевернулся, кабы узнал. Подите, сударь, теперь вон."

По переплетенным тропинкам сада первый заместитель руководителя администрации президента России прошел до ворот, вышел, выпил зелья и обратился в Сергия Радонежского. Старец пошел обратно к вилле.

з.д.м.

Дмитрий Медведев проснулся в субботу рано, в 8:40. Жена и дети еще спали. Со сделанным наспех кофе он уселся на кухне. Открыл томик Симеона Нового Богослова, прочел несколько переводных виршей и закрыл. В заоконье было тихо. Президент принялся беззвучно-монотонно бубнить иисусову молитву, разглядывая при этом паркетовы узоры. В окно постучались. „Наконец-то”. Чуть припорошенный снегом в дом влез святый Георгий, гроза йеменских террористов. „Поможешь?” - спросил президент России. „Неа”, - ответил ангел. „Ну, хоть кофейку попей”. „Это всегда пожалуйста. Булки французские есть?” „Кончились”, - виновато сказал Медведев. „Жаль”, - отвечал ему святый Георгий. И повторил: „Жаль.”

д.х.

Каждый день ровно в 13:14, отдавая должное магистру де Моле, Владимир Путин выпивал стопочку зубровки. В четверть второго к нему беззвучно вошел Даниил Хармс. Он подошел неспешно, достал из сюртука жухлый желтый огурец и ударил изумленного премьера по лбу. Овощ раскололся вдрызг. Затем Хармс откланялся был таков. Придя в себя, Путин сделал две вещи. Сперва отправил в литинститут телеграмму следующего содержания: "Вы еще узнаете меня с плохой стороны". А потом в чем был, т.е. в банном халате и пушистых тапочках, выбежал вслед за наглецом. Стоял серый, снежный мороз, ветерело. Так Путин и бежал без остановки до самого памятника Маяковскому, где его повязал ОМОН за участие в митинге несогласных. При этом его непрерывно щипали за лицо, думая, что это маска. Вот так мертвый поэт подставил главу российского правительства.
sale

Открытое письмо к Коммунистической партии Российской Федерации

Уважаемый Геннадий Андреевич,

Не будучи человеком левых взглядов, я последовательно голосую за Вашу партию с 2007 года, когда в России, к сожалению, не осталось других эффективных путей выражения недовольства электорально. Так же, как и миллионы россиян, я доверяю Вам свой голос с тем, чтобы Вы представляли хоть как-то наши интересы в законодательных собраниях всех уровней.

О нарушениях на прошедших вчера выборах, особенно в Москве, было сказано много. Конечный результат - 32 мандата из 35 у "Единой России" - можно было бы назвать смехотворным, если бы это не было на деле печально.

Поэтому я и обращаюсь к Вам и прошу доказать, что КПРФ - действительно оппозиционная партия. Откажитесь от этой жалкой подачки, от трех депутатских мандатов, и доведите фарс до конца. Согласно российскому законодательству, такая Дума работать не сможет.

С уважением,

Илья Клишин (жж-юзер Vorewig).



Прошу френдов и единомышленников присоединяться к обращению и по возможности пиарить его.
илья -5 лет

поэма "кошка и путин"



Леопардовая кошка
любит Путина немножко.
Если честно вам сказать:
киса просто хочет жрать.
Что ж: кошак уж несогласный?
Точит зуб свой буро-красный?
Суверенная негожа.
Волосатая, блин, рожа.
Он про Запад всё лепечет.
Демократия там нечет
вашим прутьям и баланде.
Где тут ванная в лаванде?
Прав животных не блюдёте,
от Курвуазье блюёте.
Мы с застенков зоопарка
говорим вам чётко, жарко:
День придёт нам жить привольно
Так и знайте, мы прорвёмся.
Вам, наверно, будет больно.
Ну, а мы уж посмеёмся.
Постмодерн

Ветхозаветный Путин

Вот интересно, почему-то общественность схватилась за историю с ножом для резки колбасы у Глазунова, а не за место про святых Бориса и Глеба.

Путин сказал следующее про них: "Надо бороться за себя, за страну, а отдали без борьбы… Это не может быть для нас примером - легли и ждали, когда их убьют". Да-да, а когда бьют по левой щеке, надо ногой по яйцам фигачить.

Глазунов, кстати, хорошие постмодернистские картины пишет. Вот, например, "Рынок нашей демократии", 1999.